и ушел один на поиски.
— Нашел?
— Нашел. В ближайшем человеческом мегаполисе. С мужчиной, к которому уже возникла связь. Та львица, для нее я стал пустым местом, помехой на пути к счастью с человеком.
— Поэтому ты так относишься к людям? — Хелен спрашивала осторожно, видно, что подбирала слова.
— Отчасти, — не стал кривить душой Лайнел. — Но больше из-за того, сколько боли они принесли нам. Сколько жизней забрали своими попытками нас извести.
— Это не значит, что все поголовно виновны в этом преступлении. Среди них есть и хорошие, честные, добрые люди. Пусть у них не так развиты связи с окружающими, как у нас, но это не делает их хуже. Они просто другие.
— Возможно ты права, и возможно тебе когда-нибудь удастся убедить меня в этом.
Хелен кивнула и закусила губу, ожидая продолжения истории о прошлом. И Лайнел не стал больше оттягивать этот момент.
— Когда Михаэль погиб, Ева едва не сошла с ума. Мне страшно вспоминать, что тогда с ней творилось. И я ничем не мог помочь, я терял ее и был не в силах ничего изменить. Единственный просвет в ее глазах можно было увидеть только рядом с Зои. Если бы не младшая сестра, Ева ушла бы вслед за своей парой. И видя эту любовь к Зои, мой отец решил повлиять на Еву через нее. Как вожак, он больше не мог закрывать глаза на загулы, травяные настойки, которые делали даже не травники нашей стаи, на то как здоровая молодая львица разрушает себя. Отец верил, что хороший муж сможет помочь Еве преодолеть ее горе.
Лайнел невесело усмехнулся.
— Даже тогда, ничего не зная об узах, я был против. И сейчас, прочувствовав что это такое, я еще больше не понимаю отца, который обрел узы с мамой не самым легким путем. Еву насильно собирались поставить в пару, грозя первой выдать замуж Зои, и тогда я не смог сдержаться. Бросать отцу вызов было глупо, но другого пути не было. Второй раз предать друга и позволить ей бороться в одиночку, когда у нее на это не было сил.
— Выиграл?
— Смеешься? — Лайнел с силой потер лоб пальцами. — Конечно проиграл! Даже сейчас не уверен, что справлюсь с ним. Он размером с гризли! Клыки толще моих лап! Но я сражался достойно, не смотри на меня так подозрительно!
Хелен выставила ладони вперед и подняла вверх брови. Не верила паршивка, но старательно делала вид, что это не так.
— Как наследник юга, я был вправе отказаться от титула и покинуть клан, забрав с собой несколько оборотней. Я указал на Еву и Зои. И отцу пришлось отступить, ведь еще тринадцать львов заступились за меня, желая покинуть клан вместе с нами, признав во мне своего вожака. У него был выбор — биться насмерть или отпустить нас. Честно — я до последнего не верил, что нам дадут уйти. Думаю, мама помогла и с отцом, и с родителями Евы и Зои, которые не собирались их никуда отпускать, но уже не могли повлиять на дочерей так, как им бы хотелось. Я так скучаю по ней, по маме…
— Только по ней? А отец…
— Мы никогда не понимали друг друга.
— Уже много лет прошло!
— Да уж, и эти годы я позорил его имя. Ты думаешь, что одна считаешь наш клан отвратительным?
— Я не… — поспешила поспорить Хелен.
— Не криви душой, — остановил ее Лайнел. — Мы вовсе не образец, признаю. Но я делал все, чтобы сохранить вверенные мне жизни.
Хелен хотела поспорить, это было видно по глазам и напряженному лицу, но молчала, давая Лайнелу возможность выложить всю свою правду. И за это альфа был ей благодарен.
— Эта территория была закреплена за мной с рождения — один из плюсов быть наследником правящего клана, даже бывшим. Когда мы прибыли, здесь был только один большой дом и он стал для нас общим. Первым делом я поставил Еве жесткие рамки. Она должна была взять себя в руки и перестать заниматься саморазрушением. И если не ради себя, то ради Зои, которая покинула теплый родительский дом ради нее. А после все мои мысли занимало только одно — нарастить нам мощь и силу, которая будет способна противостоять опасности. И мне пришлось приглашать к нам одиночек, львов которые жили среди людей, но готовы были вернуться в стаю. Кто-то приживался, кто-то уходил. И я не зря так спешил с этим. Как только до других кланов донеслась весть о нас, о том, что правящий клан больше не имеет отношения к этой территории, к нам начали цепляться стаи, решившие отбить такой лакомый клочок земли. Постоянные сражения выматывали, мои львы жили в напряжении и страхе. Я почти сдался тогда, но появились Мейсон и Феликс, еще несколько крепких оборотней, и мы смогли отстоять свое. Потом пришел Норман, а пол года назад и Шейн. Поверь, среди всех, кто хотел попасть в стаю — они не самый плохой вариант. Они управляемы, подчиняются законам и очень сильны. Они признают во мне вожака…
— Пока, — буркнула Хелен.
— Пока, — согласился Лайнел.
— Раз ты сам пережил чужие набеги, зачем точно так же стал разорять другие кланы?
— Мы начали с тех, которые первыми пришли к нам. Я собирался показать всем, что будет, если они надумают сунуться на нашу территорию еще раз. И месть, не скрою — я хотел отомстить. Во мне бушевало столько всего и я нашел этому простой выход. В расплату мы забрали немногочисленные ценности, припасы, и тогда Мейсон предложил взять львиц — зачем оставлять их в слабой стае? И я повелся, не понимая, что за этим последует. Я был слеп. Походы на другие общины стали регулярными. Я хотел сделать из своих львов отменных бойцов, вырастить в них силу и мощь, и за каждую победу я позволял им забрать, что пожелают. Львицы, поначалу я правда считал, что им у нас будет лучше. Меня подвели собственные законы. Я не хотел контролировать жизни львиц моей стаи так, как делал это мой отец — и я дал им свободу. Вступление в пару — по желанию, оставаться свободным — по желанию. Я хотел, чтобы каждая могла управлять своей жизнью. Но в итоге все обернулось в то, что мы имеем сейчас. Общая охота всегда была опасна для них — в пылу бега за дичью львы нередко переключали внимание на свободных самок. У нас были неприятные прецеденты. После этого я какое-то время сам водил их
